Джанни Версаче Стратег гламура. Часть 2

Джанни Версаче Стратег гламура. Часть 2

Джанни Версаче Мода
Джанни Версаче Мода

Джанни Версаче Стратег гламура. Часть 2
Свою любовь к театру Версаче реализует, создавая театральные костюмы, и это всегда приносит ему радость творчества. Здесь и следует искать объяснение его стремлению к преувеличенной театральности. «Преувеличенная театрализация — это стремление сделать презентацию необычной, соединить античные мотивы со стремлением к роскоши и декадентству (вспомним Делакруа и Д’Аннунцио, итальянских маньеристов и тридцатые годы)», а также стремление к выразительности, отражающееся в асимметрии и разнообразии деталей. Финальная сцена проходит «в неизменной атмосфере вдохновенной игры, где каждое движение означает стремление к эксперименту на грани общепринятых норм, в другом исполнении это могло бы показаться проявлением дурного вкуса». Да, эстетика Джанни Версаче основывалась как раз на нарушении норм. Он неукоснительно следовал нормам лишь в повседневной жизни: совещания с сотрудниками, Рождество в кругу семьи, отношения с Антонио, сладкие пироги Альбы и Лу- сии, походы в кино с друзьями. Он чрезвычайно ценил эти минуты, дававшие ему ощущение душевного равновесия, необходимого для того, чтобы сосредоточиться на творчестве. Минуты, помогавшие ему осознавать собственную значимость; и в мире моды, и дома, среди близких людей, ему было необходимо ощущать, что как художник он имеет право и возможность перейти черту, этим определялось его стремление к самоутверждению. Создавая свои нашумевшие модели, безупречные и сексуальные, всегда новые, поражающие воображение от сезона к сезону, Версаче выстроил свой мир, позолоченный и иррациональный, где он был абсолютным властителем. Мир гламура. Это слово означает очарование, магию, иначе говоря — колдовство. И Версаче нравилось быть таким, ему нравилось очаровывать, хотелось ввести в этот мир всех тех, кто покупал его вещи или интересовался ими из чистого любопытства, тех, кто хотел просто взглянуть на них, ощутить их «аромат».
В конце восьмидесятых годов Версаче совершил еще одну маленькую революцию. Ему всегда нравились прекрасные женщины, еще со времен первой рекламной кампании с Аведоном. Но сейчас ему хотелось большего. «Я прекрасно помню этот момент, — вспоминал Дэвид Браун, бывший тогда директором одного из самых крупных модельных агентств, „Riccardo Gay“. — Произошел переход от манекенщиц к моделям, появились девушки с великолепной походкой, умевшие демонстрировать платья на подиуме, — Дальма, Амалия, Пэт Кливленд. Джанни был вдохновителем этого перехода. Он хотел, чтобы на подиуме его дефиле красовались „девушки с обложки“ — звезды печатных изданий. Это было вполне логично для него, он всегда хотел лучшее из лучшего, всегда стремился внести изменения в характер дефиле. В общем, ему хотелось, чтобы его топ-моделями были девушки с обложек журналов „Vogue”, ,,Bazaar“, ,,W“, начиная с Синди Кроуфорд и Линды Евангелисты. Так сложилось знаменитое трио Версаче —
Линда, Наоми Кэмпбелл и Кристи Тарлингтон. Вначале проблем с оплатой не было, за участие в дефиле модели получали от миллиона до полутора миллионов лир. Основная трудность заключалась в том, чтобы договориться с моделью, работавшей в основном в Нью-Йорке, бывшей лицом крупных международных изданий и участвовавшей в рекламных кампаниях американских модных домов, когда она сможет приехать в Милан. А потом они стали просить огромные суммы: за срочный выезд нужно было платить от пяти до десяти тысяч долларов за одно дефиле. (Продолжение следует )