История Великого Новгорода Часть 7

История Великого Новгорода Часть 7

463

7История Великого Новгорода Часть 7
Если добавить к этому и прекрасную сохранность древних строительных конструкций — остатков домов, уличных и дворовых мостовых, систем благоустройства, — то можно без преувеличения сказать, что работающий в Новгороде археолог получил возможность войти на любую средневековую усадьбу и вообразить себе ее хозяина и ее жителей в окружении привычных для них бытовых предметов, которыми они пользовались при жизни. Недоставало лишь звуков и не слышно было голосов тех людей, которые населяли такую усадьбу в давно отшумевшие времена.

И однажды эти голоса зазвучали, чтобы в дальнейшем уже не смолкать. 26 июля 1931 г. при раскопках на Софийской стороне Новгорода, на мостовой древней Холопьей улицы, в 6-м ее ярусе (13% — 1409 гг.) была найдена первая берестяная грамота, открывшая счет этим неизвестным прежде документам средневекового письма. Сейчас, когда завершен очередной полевой сезон 1983 г., в коллекциях экспедиции насчитывается уже 614 берестяных писем и записок. Древнейшая из них относится к началу XI в., позднейшая — к середине XV в. В те же годы берестяные документы были найдены и в других древних русских городах:

— в Старой Руссе, 10 — в Смоленске, 4 — в Пскове, по одной в Витебске, Мстиславле и Твери.

Жанровое разнообразие этих документов исключительно велико. Их тексты включают хозяйственные распоряжения и политические донесения, судебные казусы и бытовые просьбы, крестьянские жалобы и технологические рецепты ремесленников, школьные упражнения и заказы художнику на изготовление икон, любовную записку и сообщение о смерти близкого человека, ростовщические записи и списки налогов… И за каждым документом стоят живые люди с их повседневными заботами, радостями и огорчениями. Поэтому находка любой берестяной грамоты — не только существенное научное открытие, но и волнующий акт «оживления» давно умершего и забытого всеми человека, о котором, казалось, не могло сохраниться никакого воспоминания даже во времена его правнуков и праправнуков.

Массовая находка в Новгороде берестяных документов не может рассматриваться иначе, как неопровержимое свидетельство высокого уровня грамотности средневекового человека. Это открытие выглядит тем более ошеломляюще потому, что вплоть до 1951 г. в науке бытовало устойчивое мнение о почти поголовной неграмотности населения Древней Руси. Однако значение находки берестяных грамот еше шире отмеченного свидетельства. Давно уже стало привычным сравнение открытия берестяных грамот с открытием папирусов. Как в свое время папирусы приоткрыли живую картину человеческих взаимоотношений в сфере житейской повседневности эллинистического Египта, так и берестяные грамоты смогли осветить такие сферы древней жизни, какие не находили отражения в традиционных источниках. Однако папирусы обнаруживают, как правило, во вторичном использовании, вне связи с породившим их конкретным комплексом. Берестяные же грамоты составляют неотъемлемую часть почти каждой средневековой усадьбы Новгорода вместе с прочими сохранившимися на ней предметами.

Поэтому документы на бересте стали способом персонификации исследуемых усадеб. Если и прежде археология способна была по набору находок судить о социальном положении владельца усадьбы и об основных занятиях ее жителей, то теперь благодаря берестяным письмам мы узнаём об их личных пристрастиях, взглядах и даже именах, порой хорошо известных из летописных источников. Топографическое изучение грамот позволяет выяснить характер взаимоотношений адресатов грамот с их соседями, а изучение этих документов по хронологической вертикали открывает неизвестные ранее генеалогические связи жителей усадеб с их предками и потомками. (Продолжение следует)

 

Нет комменатриев

Оставить комментарий